Режиссер спектакля лишился хрестоматийного глянца классической пьесы и вольно обошелся с ее текстом, поручив (на свой риск) актерам в образах Хлестакова и его слуги Иосифа говорить, как приезжим из Петербурга, на русском языке, а другим сценическим персонажам, как аборигенам уездного украинского городка , - на украинском. Свободной интерпретации со стороны режиссера получили и гоголевские чиновники.

Авторская обличительная сатира громко звучит в сценическом трактовке этих трусливых и вороватых уездных божков, ее смысл прочитывается не во общественно-социальном разрезе, а в плоскости, определяется противостоянием "ада" и "неба". Выходцы из ада Хлестаков и Иосиф сознательно вербуют к своему состоянию неофитов с украинского чиновничества, что более подробно следует из 'сцены взяток "в спектакле. А по "неба", путь к которому ненавязчиво заявлен в сценографическом решении спектакля, пусть зрители подумают об этом в уютном зале театра.